.: Поиск :.
-
.: Случайные фото :.
.: Партнеры :.
.: Рубрики :.
.: Страницы :.
Засидки-засидки
Так было уже много раз. Сидишь за столом, где собрались настоящие природные мужики-охотники, слушаешь удивительно тонкие, трогательные и смешные истории и жалеешь, что нет возможности записать хоть что-нибудь, для памяти. Точно также раззадорилась, встрепенулась душа, когда с громадным удовольствием прочитала в газете «Охота и природа Тамбовщины» очень удачный, по моему мнению, рассказ Алексея Дудкина, перепечатанный из журнала «Мастер Ружье». Еще раз сама себе поддакнула, что почти не важно о чем, важно кто и как рассказал. Отличный стиль, замечательно точное описание ситуаций, состояния души и тела охотника, мастерское выявление каких-то закономерностей при охоте на зайцев-профессоров. Так и хочется поддержать автора своими собственными воспоминаниями, правда, воспоминания эти не охотника-профессионала. Но… очень хочется рассказать.
Итак, чуть до перестройки на Чистоозерской охотничьей базе появилась я и заняла место сторожа и одновременно притравщика норных собак. Красота кругом неописуемая. Зрелый смешанный лес, только, что построенный испытательный полигон для норных собак, где сеткой обнесены две искусственные норы «Восьмерка» и «П-образная», дом, лисятник и озеро Чистое в нашем полном распоряжении. «Все вокруг колхозное – все вокруг – мое», – пела душа.
С самого начала декабря выпало довольно много снега и стало понятно, что по территории охотбазы дикие лисы просто толпами ходят. Следы-следы. И сейчас точно не знаю, что в ту зиму привлекло такое большое количество лисы именно на нашу базу, хотя главными, наверное, были запахи и звуки из бункера, в котором томились подсадные лисички для притравки молодых норных. И было их больше десятка, поскольку к четырем сеголеткам, выросшим из пойманных нами щенков, добавились молодые лисы, отобранные у браконьеров. Сельские жители также подращивали лисят чтобы в ноябре-декабре, содрать с них роскошные шкуры.
В тесноте лисятника день и ночь хоркали друг на друга лисицы, устанавливая приемлемые отношения. Кто-то кого-то сожрал в пылу борьбы за более теплое место под солнцем. Звери и в неволе – звери. Однако, когда после отстрела волков из Бондарского, по-моему, района к нам пришли три спугнутых волка, лисы забегали в лисятнике в странной тревоге. Две ночи гуляли волки в 30-50 метрах от бункера, изредка подавая друг другу странные звуковые сигналы, которые и воем-то назвать нельзя – так, какое-то скуление низкими, задушевными голосами. Но голоса эти приводили наших лисичек в стрессовое состояние. В совершенной истерике они орали и метались в довольно просторных, клетках, пытаясь из них удрать через такие щели, где и таракан бы ободрался. Разумеется, рвали свою шкуру об острые, необработанные как следует углы сетки, и пугались еще больше.
Черноподпалые кобели – таксята Юджин и Принц в доме звучно брехали, отзываясь на волчьи голоса, но выпущенные на волю удалялись всего метров на 10-15. А однажды Принц вернулся из-за лисятника с таким жалко поджатым хвостиком, что стало ясно – встреча была близка и страшна безмерно. Рыжая сучка Стасичка предпочитала с волками не связываться и молчала, как партизан на допросе.
Потом задержавшиеся на время волки откочевали дальше, а мы решили устроить пару-тройку засидок на деревьях, под которыми топтались дикие собратья наших пленниц. Непрочные сооружения в виде гигантских гнезд на высоте 4-5 метров украсили два дерева практически на территории базы. Сидеть там было можно, но не долго, да и подкормка для лисиц привела в восторг таксят, которые через каждые полчаса бегали проверять, не появилась ли на утоптанном снегу очередная порция куриных ножек-головок.
Ежедневное кормление диких лис было отнесено метров на триста и, ура, это место стало весьма популярным. Рыжие звери, казалось, совершенно не обратили внимания, что в 20 метрах от их столовой начала расти снежная крепость. Вот с нею мы промахнулись по крупному. Выстроили почти круглую стену метра полтора в высотой, с тремя бойницами сантиметров по 40-50, и вход. Внутри установили две табуретки и оставили их мерзнуть, чтобы запах выветрился. Лисы продолжали ходить к засидке, как ни в чем не бывало. В душе начинало копиться напряжение, казалось, успех так близок.
Внутри крепости мы по очереди с другом сидели довольно часто, с одностволкой в руках, ствол которой был замотан бинтом, для маскировки. По нашей теории, лисы должны были привыкнуть и не бояться свежих человечьих следов. Они и не боялись. Лисьи следочки обнаруживались и обновлялись ежедневно.
И вот пришел тот день, когда в вечерних сумерках довольно морозного, градусов 15-18, дня, отсидев уже около часа, я услышала, «ху-ху-ху». Звуки были глухими и едва слышными. Где-то в глубине головы формировалось ощущение давления, наверное, на уровне инфразвука. Звуки неспешно приближались. В волнении сердце переместилось вверх и билось уже где-то в районе пересохшего горла. Я здорово косила глазом в сторону ожидаемого появления лисы, и она появилась. Именно ее шаги «ху-ху-ху» слышались в морозном воздухе. Это она – сивая сиводушка пришла и сейчас начнет подбирать с хорошо утоптанного лисами снега куриные головки. Вот сейчас, я только прижму приклад поудобнее, поймаю мушкой плечо лисы и… ах! Сердце бухает в груди оглушительно, до выстрела остается буквально две-три секунды.
Лиса, ровным шагом, не притормаживая, чтобы обнюхать, не останавливаясь, чтобы сожрать, лиса продолжает идти и через две секунды ее уже не видно сквозь прорезь бойницы. Она прошла справа налево. Она ушла. Тю-тю. Мне бы вскочить с ружьем на изготовку и поверх бойницы выпалить в угон, может быть и повезло бы. Я осталась сидеть как пришитая, хватая пересохшим ртом морозный воздух, в безумной надежде, что лиса обойдет кружок по своим делам и вернется. Не может она не вернуться! Ведь прошла же она здесь раз, пройдет и второй.
Стемнело совершенно. Не видно ничего. Холодно. Градусов за 20 уже будет. Луна выйдет только после полуночи. Тогда и продолжу сидеть. И я пошла на базу греться.
За последующие сутки я лично отсидела в снежной крепости 18 часов. Оставшиеся часы сидел Олег. Замерзла я так, что только адреналин в крови, кнутом хлеставший нервную систему и вообще обмен веществ, позволил не заболеть. Меня постоянно трясло от холода и волнения пережитой и предстоящей встречи с лисой. Сама не подозревала, какая я, оказывается, азартная охотница. Ни эта, никакая другая лиса не пришли к месту засидки в течение суток.
Однако, скорее всего именно эта лисица была взята опытными охотниками Верятиным Сергеем, который собственно и стрелял, и Орешкиным Владимиром, который ассистировал и создавал атмосферу уверенности в силы. Они приехали, услышав изустный мой рассказ, и сели спина к спине в неудобной нашей крепости. Когда здорово глуховатый Сергей увидел лису, она уже прошла вдоль всей крепости под стеной, которую контролировал Владимир. Орешкин слышал, но не видел лисы и, соответственно, сидел и ждал, где она появится. Лиса появилась и стала уходить в виду у Верятина. Тот вскочил и выстрелил раз, – лиса покатилась, вскочила… и два. Рядом с ружьем, вжатым в плечо стоял Володя. Помогал.
Лиса была здоровенная, не слишком яркая, поскольку – сиводушка, но пушистая. Зубы ее желтые и длинные говорили о прожитых 4-5 годах. Верятин внес ее в дом на вытянутых руках, Гордился собой и лисой, и удачной охотой.
Я же на весь период своей жизни на базе заболела засидками, которые всегда кончались без трофеев, но назвать их неудачными…? Это совершеннейшая неправда. Очередной раз я готовила засидку не на подкормке, а на экскрементах течных лисичек из нашего лисятника. По замыслу все лисьи кобели – лисовины соберутся, чтобы понюхать-посмотреть на неизвестно откуда взявшееся чудо. «Надо же следов нет, а самочкой в течке и охоте пахнет!», – скажет про себя лисий самец и будет в изумлении ходить-искать. А тут я со своей одностволкой. Бум! – и нет одного кобеля, лишнего на белом свете.
Человек предполагает, а Бог располагает! Народ – он мудрый, соображает, что, как хочешь и планируешь, в точности никогда не получится. Жизнь многовариантна и многофакторна. Сижу я на вершине холма на стуле со спинкой, принесенным сюда, за 2 километра от базы. Холмик метра на полтора-два высотой состоит из хвороста, бывшего когда-то подростом березового леса. Я сижу при молодой луне, времени еще часов 7 вечера, а она уже вышла и светло. Морозно и светло. Тулуп на мне утеплен пришитыми к полам шкурами до пяточек. Спина удобно опирается о спинку стула, ноги стоят на большом пеньке, для надежности и беззвучности опоры.
Кругом море звуков, которые в морозном воздухе разносятся на громадные расстояния. Я этого еще не знаю, слушаю жадно и взволнованно. Стеклянно хрустнула веточка под чьей-то лапой. Может лиса! Нет, знакомого «ху-ху-ху», давящего на внутреннее ухо, нету. Зато есть звук «Ш-ш-шь», что, скорее всего, означает сверзившийся с веточки снег, который долетел до земли и ссыпался на нее струйкой. А это, что такое, что за «Пик-пик-пик – московское время…». Вот это да! Это же громкоговоритель с 6-го километра, где небольшой военный поселочек образовался. Это с него передача доносится. Слов, конечно, не разобрать, но знакомая мелодия «Московского времени…» и последующее за ней сообщение, что сейчас 19 часов, это вполне угадывается. Вот это у меня слух. За три, пожалуй, километра слышу.
«Интересно, а лисичка тоже так хорошо слышит», – соображаю я про себя. «Если она слышит лучше, то… то она слышит, как я дышу, как у меня в кишках процесс пищеварения идет и как сердце бьется!» Да, перспектива, а ведь, скорее всего так и есть. И чего же я тогда сижу. Все равно без толку! Но сидеть очень приятно, я пригрелась, я почти засыпаю и слышу. Слышу знакомые «ху-ху-ху» и «ху-хах-фуу», и «фух-хрусть», и задорное хорканье лисичек, которые явно играют вокруг моего возвышения в подвижные игры. Не меньше получаса, то удаляясь, то приближаясь, но не выходя в мой сектор обстрела, играла лисья молодежь. Они буквально ходили на головах. Снег был не только утоптан, он был изрыт. И все это происходило не менее, чем в ста шагах, а то и дальше, от места моей засидки. Я внимательнейшим образом осмотрела, излазив все вокруг, следующим светлым утром.
Вот это номер. В своих сексуальных играх наглая лисья молодежь совершенно проигнорировала пахучие кучки, к которым предыдущим днем подходила с явным интересом. Может быть засидки можно и нужно делать днем? Скорее всего, появившиеся один-два следочка, это не значит, что любая засидка даст возможность лицезреть лису. Скорее всего, у меня просто не хватает терпения день за днем действительно по многу часов проводить в неподвижном и беззвучном состоянии, чтобы застрелить лису. Ну, и ладно. Зато, как красиво и странно, как замечательно в лесу, где живут всякие звери и птицы, и люди.
Н. Садова
Похожие статьи:
Комментарии