.: Поиск :.
-
.: Случайные фото :.
.: Партнеры :.
.: Рубрики :.
.: Страницы :.
Огурцы и волки
Говорят и пишут в СМИ, что сейчас, в южных Российских областях Волгограда, Ростова и Калмыкии волк – бич всего животноводства – и охотничьего и сельского, что численность его на юге страны достигает нескольких тысяч. Но вот история, которую я хочу поведать нашему читателю напомнит нам и молодым о том, как в середине 80-х контроль человека над волком, как со стороны государства, так и от охотничьих хозяйство и обществ был налажен четко, что кое-где тогда про существование волка даже и забыли, настолько он при постоянном мониторинге был немногочислен и редок.
В августе 1986 года – в период, когда я просто в буквальном смысле слова умирал от тоски и однообразия наскучившей товароведческой деятельности, в «Райзаготживсырье» пришла телеграмма от закадычного друга-однокурсника по охотоведческого факультету, а теперь донского казака Валентина Горева: «Приезжай срочно, работа по профессии».
Отказавшись от уговоров своей директрисы взять на время отпуск и уехать без увольнения, чрез два дня я уже был в районной станице, на небольшой усадьбе своего товарища. В садовой беседке отметили мой приезд и нашу встречу.
- Секретарь райкома велел срочно найти помощника егерю районного хозяйства, – спился совсем егерь Тимофеев, из запоев не выходит – удачно огурцы определил. Вот зампред райисполкома Пятницкий вспомнил про тебя, говорит: «Вызывай тамбовского, Валентин!». У егеря родственники в Ростове – большое начальство, уволить его – проблема. Тебя оформим в отдел культуры на полторы ставки, пока жить будешь у меня, а позже тебе выделят комнату в общежитии консервного завода, – начал вводить в курс дела Валентин.
Валентин Горев – председатель местного охотобщества, должность у него освобожденная, в семье трое: сам, жена и недавно родившийся сын. В станице, в которой жила семья моего друга, в то время царила «огуречная лихорадка». Весь трудоспособный ее народ от мала до велика еще до недобравшей оборотов горбачевской перестройки, почуяв и узнав как пахнут деньги, переключился на своих немалых приусадебных сотках на парниковое и тепличное овощеводство. Огурец, за которым приезжали фургоны из Москвы, Ленинграда и более северных городов преобразил советскую казачью, некогда полуземляночную станицу в богатый, красивый, из каменных домов и таких же выросших заборов райцентр. В среднерусской полосе люди стеснялись продавать излишки картошки, а здесь торговля сельхозпродуктами в больших объемах считалась обычным делом, ради которого многие аборигены старались найти работу себе попроще и посвободнее, чтобы не считаться, с одной стороны тунеядцем, а с другой – к огороду своему быть поближе. Огуречная тема была всегда у всех местных на устах, в первую очередь обсуждаемая. Основной доход аграрного населения тогда был от огурца (редис и лук на втором плане) и составлял от 2-3 до 7-11 тысяч рублей в год. Это были просто огромные деньги для советского человека. Народ в районе богател из года в год. На его месте я давно бы установил на центральной площади, рядом с Ильичем памятник огурцу.
За год до вышеупомянутой телеграммы я впервые приезжал сюда по приглашению Валентина на его свадьбу. После трехдневного веселого и шумного праздничного застолья, когда гости разъехались, мой друг, как и обещал ранее, познакомил меня с местными достопримечательностями и своим охотхозяйством, состоящим из нескольких кордонов, базирующихся, в основном, по берегам степных озер и рек.
Тогда я и познакомился с райкомовским и райисполкомовским начальством. При выходе в райисполкоме по лестнице со второго этажа я обратил внимание, как в холле все проходящие уважительно приветствовали черноволосого, с небольшими, аккуратно подстриженными усами, атлетического сложения молодого мужчину.
- А это кто? Что за начальство, самое главное наверное? – спросил я у своего товарища.
- Угадай с первого раза, отвечал тот. – Охотовед, наш районных охотовед.
Так я познакомился с Арсением, который как оказалось старше нас с Валентином на десять лет, и заканчивал он Иркутский охотоведческий.
- Понимаешь какое дело, Саня! – после третьего тоста продолжил друг. – Развелись у нас в этом году в районе бродячие собаки, шухер в угодьях от них в последнее время страшный – режут всех подряд: и оленей, и косуль, и лосят, а совхозных овец – регулярно. Так считает мое начальство, но у меня лично большие на этот счет сомнения.
- Волки?! – осторожно спрашиваю я.
- Да, дружище, да! А наш районный уперся: во всех актах и отчетах – собаки. Дело в том, что прошло двадцать пять лет как последнего волка в районе добыли. С тех пор их – волков, никто ни разу и не встречал, в том числе и начальник. Трупы копытных есть, а следов волков – нет. Сухая трава, на дорогах пыль, постоянно сдуваемая ветром стирает все следы. Вот такие, брат, дела у нас.
Так, по приезду на Дон жизнь моя закипела. С первых дней и я, как заново родившись свежо включился в интересные работы: егерем в хозяйстве и иногда музыкантом в эстрадном ансамбле районного отдела культуры и на местном консервном заводе – от его профкома под шефством райкома комсомола, которые выделили мне жилье, оплачивали мое назначение и поставили в очередь на получение квартиры.
С Валентином и участковым милиционером Евгением мы за два дня объезжали все пастбища и летние лагеря, переговорили со всеми пастухами и сторожами. На наши расспросы и подозрения, что овец и телят крадут волки, они только пожимали плечами – никто не видел и затрудняется что-либо сказать. Черт знает что. Одно настораживает – стаи бродячих собак, которые ранее отмечались и мотались в округе почти всегда на виду в последнее время исчезли и не показывались на глаза. И еще. В одном из лагерей, где были сторожевые собаки, пастух рассказал, что его псины уже месяц ведут себя очень странно – трутся около ног, далеко не отходят.
- Волки, Валентин, волки, – шепчу я другу.
- Да ну, брехня все это, – подслушал участковый.
Погода стояла по южному очень жаркая, сушь и пыль кругом, дождей давно не было и лишь на низменных лугах и в поймах рек зеленой листвы и травы было еще предостаточно. Поздними вечерами ветра не было и стоял шум от цикад, а безлунной ночью такая темень – хоть глаз коли.
Мы решили проверить полуострова по Стародонью, утопающие в бурной растительности и где есть всегда рядом вода. На одном из таких полуостровов Валентин познакомил меня со старым летчиком с Москвы, который уже несколько лет приезжает сюда в апреле и живет до середины октября как Робинзон Крузо. Тут у него и хижина, построенная им же из подручного материала и разные подворные постройки, а также козы, индейки, куры, на зиму которых он оставляет у каких-то знакомых, живущих в ближайшей станице. От цивилизации у него основное: старая «Волга» и транзистор «Океан». К бывшему летчику иногда на неделю и более приезжают его дети с внуками с Ростова. Как раз мы попали именно в этот момент – селение было похоже на небольшой хутор, а больше всего на лагерь дикарей – все его население загорелое ходило днем только в нижнем белье.
Сидя под навесом и не спеша покуривая, за беседой мы наконец-то получили от Робинзона важную информацию. Несколько последних вечеров он слышит странный вой и повизгивание в дальнем углу своего острова, примерно около километра от лагеря. И все! Никто из обывателей его селения не встревожен, – животные ведут себя как обычно, живность не пропадала.
Обследовав тот угол, с которого по словам старого пилота доносились странные звуки, после долгих поисков я обнаружил свежие отпечатки больших псовых лап на мелководье – на песчаном дне. Как раз и Валентин к этому времени вышел из зарослей ко мне. Прислонив палец к губам, я повел напарника к этому месту. Поговорив знаками на руках, мы решили разойтись – одному пойти вдогон, другому следовать в пяту. Через несколько минут Валентину повезло. Он нашел волчий водопой, но не основной, там были следы двух матерых, а ведь должен быть у них и выводок. Мы молча пожали друг другу руки, и, так как начинало темнеть, удалились своим маршрутом назад, на выход с полуострова. На выезде заехали в ближайшее совхозное стойбище, где кроме овец были еще и лошади. Там застали нашего участкового за разговором с пастухами. Он доложил нам, что ничего нового сообщить не может, правда пастухи обещали показать найденные ими останки трупа от жеребенка, но не с их хозяйства – у них пропаж не было. Мы отвели в сторону Евгения и изложили свои новости, в которые он абсолютно не поверил. Но то, что произошло через полчаса, перевернуло все его сомнения и закрепило все наши с Валентином предположения.
Участковый простился с нами до утра и уехал на своем «Запорожце» в соседний с райцентром хутор. А мы решили пока послушать округу, прислушиваясь через шум цикад, пытаясь уловить звуки серых пришельцев из недалекого прошлого. Не успев перед отъездом докурить сигарету, пока Валентин менял свечи на своем «Днепре», я увидел блики света фар приближающего к нам автомобиля. Это знакомый нам «Запорожец» гнал на всех порах к нам обратно. Вывалившийся из кабины Евгений, задыхаясь прохрипел: «Я их видел, ребята. Точно! Волки! Штук пять-шесть перебежали дорогу передо мной. Я остановился, потом развернулся в их сторону, осветил только двух, остальные уже растворились. Честное слово! Волки!»
Втроем доехали до места встречи и, не глуша мотор «Запорожца», отошли метров на пятьдесят в сторону ушедших серых. Через минуту услышали из ближайшей рощи хор, да такой хор, от которого у кого-то мурашки по телу, а у нас с Валентином, по нашей молодости, кровь закипела в жилах.
- Ну как вам это? Вот тебе и собаки! – вырвалось у друга.
Хор этот состоял из высокочастотных и духовых нот и звуков, ближе к флейтам и пискулькам. Но вот далеко протрубил тромбон и хор, издав усиленный аккорд, тут же замолчал и наступила тишина, только стук сердца и рокот двигателя машины.
- Евгений, ну что? Как тебе собаки?
- Ну молодцы мужики! Я теперь с вами от начала до конца в этом деле, – отвечал взволнованный впервые в жизни увиденным и услышанным наш участковый.
В эту же ночь мы доехали до районного охотоведа, изложили все. Выслушав нас, Арсений спросил какие мы имеем предложения и планы. Мы высказали каждый свое.
- Завтра встречаемся на перешейке острова в восемь утра, – скомандовал охотовед, – пока никому ни слова!
Следующим днем мы объехали на Валентиновом «Днепре» по периметру лесными дорогами и опушками почти весь остров. Старались как можно меньше слезать с мотоцикла и ходить пешком. Иногда, потеряв следы на дорогах, возвращались, давая мотоциклу задний ход, чтобы не вертеться при разворотах и наконец-то обнаружили тропу к основному месту водопоя. Оно располагалась в четырехстах метрах от первого. Так, как волчата в это время имеют рост со взрослую европейскую лайку задача отыскать конкретно логово перед нами не стояла – лишний раз засветимся, но предположить его место нам бы не помешало. Решили вечером приехать сюда, постоять и послушать. Так мы и поступили. Охотовед велел прихватить ружья, по предварительной договоренности вабить будет он.
В сумерках Арсений указал нам точки расстановки и рекомендовал стрелять, если представится такая возможность, но наверняка. Через полчаса, с появлением первой звезды, когда наши следы приостыли, охотовед повабил между нами и чуть позади. Раздалось первое «О-о-о-у-у». Внимание и напряжение нарастает. Впервые за несколько вечеров появился ветер и его направление я никак не мог понять-определить, – гуляет как ему вздумается. Но вот северо-западнее, где-то в метрах 600-700 от меня послышалось повизгивание. Валентин услышал севернее, а Арсений кое-как на короткое мгновение уловил звук, так и не определив его точное исходное место. Матерые не отозвались, время идет и все остается по-прежнему – никаких новых звуков, никаких движений. Я решаюсь залезть на раскидистое старое дерево. Совсем стемнело и уже невозможно ничего разглядеть, даже в упор. Арсений провабил еще раз и через минуту впереди меня прозвучал рык матерого. «Черт возьми, он меня увидел!», – подумал я и понял, что это ничего хорошего нам не сулит. Через час мы сошлись и обменялись своими впечатлениями и мыслями, быстро удалились в райцентр.
Сидя на пороге дома начали обсуждать наши дальнейшие действия.
- Мы так и не определили место логова и это большая проблема для организации охоты. Потребуется очень много участников для проведения такого большого загона, – рассуждал Арсений. – Очень много зелени, труднопроходимая приличная площадь острова.
- Времени нет, через полторы недели открытие охоты на уток, пальба в угодьях может стронуть волков и искать потом будет намного сложнее, можем их вообще потерять. Что скажешь, Саня? – обратился ко мне мой друг.
- Послезавтра – выходные. Оповещайте людей, чем больше, – тем лучше, лишних не будет. Медлить нельзя и заранее надо решить вопрос с автотранспортом, несколько грузовых машин для перевозки участников, – чтобы никаких колонн из легковушек и мотоциклов, – предложил я.
- Все! Решено! Загон в субботу, встреча всех на овощном базаре в семь утра. Завтра день на оповещение и подготовку, подключайте Тимофеева и чтобы был как штык, иначе – лично в Дону утоплю! – после этих слов охотовед указал Валентину целый список имен и фамилий людей, которых я еще естественно не знал, всех тех, в первую очередь которых надо оповестить о предстоящей облаве, кому растолковать – что почем.
В пятницу, следующим днем, наше известие взбудоражило все охотничье племя района. Большинство нам не поверило, но уже в субботу, чего я, честно сказать, не ожидал – на базаре собралось народу около сотни человек, целая рота вооруженных добровольцев. Вокруг этой роты на рынке образовалась огромная толпа любопытных разнополых местных, всех возрастов – от ребятишек до стариков. Гул громогласного обсуждения частенько переплетался с хохотом на местном донском наречии и говора разнонациональных языков. На стоянке рынка, кроме автотехники продавцов и покупателей выстроилось добрых два десятка автомобилей и столько же мотоциклов приехавших охотников. Тут же стояло несколько грузовых машин различных марок и автобус для проведения облавы. Это постарался наш участковый Евгений.
Я сидел в стороне, на свободных торговых рядах, молча разглядывая разноперый народ, искуривая одну сигарету за другой, хотел накуриться перед охотой, так как планировал себя на место стрелка.
- Володя, – протягивает руку для знакомства высокого роста, с темными приглаженными волосами и круглым как мяч лицом парень, наверное чуть постарше меня.
- Александр, – отвечаю на рукопожатие.
- Ты с Тамбова? Это про тебя говорят, что ты на место нашего Тимофееча?
- Я сам по себе. А где же этот ваш уважаемый Тимофеевич?
- Здоров! Тимофеев, – знакомится егерь. – Пойдем, тебя начальство велело разыскать, – ждут на торговой площади.
На площади рынка образовался большой круг людей.
- Внимание! Прошу тишины! – успокаивает неугомонный народ Валентин.
- Волки?! Ха! Какие, хрен волки, где вы их нашли, может собак завезли крашенных? – два очень пожилых ополченца с ружейными чехлами очередной раз ущипнули словом причину нашего сбора.
- Ха! Ха! Ха! – пошла волна хохота по толпе.
- Вы хоть кроме как в кино их живых-то видели?
- Ха-ха-ха!!!
- Тихо! Товарищи, тихо! – Валентин замахнул руку на толпу. – В районе волки и наша сегодня задача – их максимально отстрелять, так как они за свое житье-бытье уже много навредили как совхозам, так и в нашем хозяйстве. Задача не из легких, так как август на дворе, а не снежный январь.
- А можа это сами председатели и начальство – на кого-то надоже списывать? – очередное из толпы и опять: «Ха-ха-ха!», – залилась смехом торговая площадь.
В середину круга входит охотовед.
- Казаки! – после этого обращения за несколько секунд воцарилась полная тишина. – Нам нужны пятнадцать человек стрелков на номера, пятнадцать ответственных и надежных, желательно с пятизарядками.
Арсений, вокруг которого плотно сжалось живое кольцо, начал твердым, внятным голосом излагать подробный план предстоящего мероприятия.
Валентин назначен ответственным за расстановку стрелков, а Арсений сам берется вместе с Тимофеечем за организацию работы загонщиков и крикунов. В конце своего изложения он представляет охотникам меня и просит провести инструктаж по технике безопасности предстоящей крупномасштабной операции.
- Тамбовский волк прибыл на помощь донским казакам забытых волков показать – кто-то пробурчал в последних рядах сбора.
- Ну все! – одернул анонимного ворчуна Арсений. – Шутки в сторону, и посерьезней, а теперь старшим охотколлективов выделить людей на стрелковые номера, пятнадцать человек, поживее!
К моему удивлению отбор стрелков быстро не получился, многие отказывались, переадресовывая и указывая, предлагая других, и как я позже понял – не из-за боязни или трусости, а из-за предстоящей ответственности, к которой призывал охотовед.
Но вот, наконец, пятнадцать стрелков обозначились, среди них мой первый знакомый Володя со своей пятизарядкой, в том числе и мы, – Валентин и я со старыми двустволками.
- А теперь, все курящие стрелки сдать мне лично сигареты и спички! – Арсений обошел с пакетом всех нас и конфисковал курительные принадлежности. – Ни пуха, Александр! – пожелал мне начальник.
- К черту!
Кузова грузовиков стали заполняться загонщиками, два старика-ополченца сели в их кабины, в остальные – охотничье начальство и участковый, а мы на автобусе выехали первыми. Нас провожал весь рынок как на войну.
Начало загона объявлено на десять-тридцать, а сейчас, я посмотрел на часы, – восемь-десять. Почти два с половиной часа до облавы.
Сидя в разных углах салона автобуса, мы с Валентином, встречаясь взглядами, подмигивали друг другу, на расспросы стрелков: как обнаружили волков – отмахивались и обещали рассказать после охоты, дабы не вспугнуть удачу.
Автобус с асфальта заехал на основную полевую дорогу и направился к перешейку острова, далее – в его центр, проехали мимо лагеря Робинзона, пересекли остров полностью до старого русла реки, заросшего папоротником и ветлой, с густым камышом и другой околоводной растительностью по берегам. Автобус остановился, все вышли. Дул слабый-слабый юго-западный ветерок.
Валентин предупредил еще в дороге: «Идти молча, никаких разговоров, заряжать ружья на месте – на номерах, кроме тех, кто имеет пятизарядки». Полуавтоматы зарядили сразу же, как вышли из автобуса.
Председатель выстроил стрелков в одну линию, сам встал в ее голове, за ним – Володя, третий – я, за мной Костя, с которым успел познакомиться в автобусе. Он работает заготовителем огурцов от какого-то северного торгового предприятия, а в зимнее время – истопник в котельной. За нами все остальные – одиннадцать человек.
Мы продвигались берегом старого русла, слева за ним – редкий лес, а справа простиралась густая древесная и кустарниковая растительность острова, которая иногда просветлялась прибрежными небольшими полянами. Кому-то из стрелков пришлось встать в этих джунглях. Костю поставили среди двух единственных кустов на краю опушки, в 30 метрах от него – я. Лужок шириной 30-40 метров рассекался узкой лесополосой, исходящей от основного леса и идущей к старому руслу. На этом пересечении мой номер, слева от меня расположился Володя и в самом конце, а вернее углу, где до перешейка острова рукой подать, замкнул цепь Валентин.
Время – половина десятого, через час все начнется. Летом на номере – это ни как зимой, можно весь день простоять, но вот зелень… Что может видеть даже опытный стрелок, стоящий в этих джунглях, на что ему рассчитывать? Стоять как вкопанному где и шаг-то лишний сделать нельзя. Хоть и стоят там охотники плотно, но… многое теперь будет зависеть от госпожи-удачи. У нас троих позиции что надо, а вот место где затаился Валентин я с трудом представляю.
Слабый шелест листвы на деревьях и кустах, трава на полянах никем не кошенная – выше пояса и уже полусухая, в основных из диких злаковых. Роса спадает и день снова будет жарким. Стоит безмолвье, только иногда нарушаемое воркованием вяхиря и криком цапель вдалеке.
Не прошло и получаса, как справа под углом от меня, напротив номера соседа, застрекотала сорока, и через минуту впереди, в лесной чаще, прозвучал знакомый рык матерого. Ружье на изготовку. Минуты ожидания, но никого нет. Время идет, а никаких изменений, разве что сорока замолчала. Что же это? Неужели засветились? Последние полчаса так и пришлось простоять в напряжении всех органов чувств и нервов.
Но вот до слуха долетели еле уловимые первые голоса далеких загонщиков. Проходит минут десять и голоса вялых крикунов, еще не верующих в приход волков, доносятся еще четче. Впереди треск и он надвигается на меня очень быстро. Всплеск адреналина и стволы родного ружья ждут мишень.
Лось! Громадный бык выскакивает из зеленых лесных зарослей и проскакивает рядом со мной, с лету прыгает с низкого берега, разбивая камыш и плывет на противоположную сторону как огромная торпеда. Я провожаю его взглядом сверху вниз, от себя. Ну, надо же! Где же серые? Проходит еще минут пять-семь и слева от меня раздаются первые выстрелы Володиной пятизарядки и я вижу как косятся зарядами картечи макушки злаковых трав.
Пять выстрелов очень быстро опустошили магазин «мцешки» и разбудили загонщиков, до которых наконец-то дошло, что сегодня не игра в зарницу, а настоящая охота на волков. Крикуны заголосили громче и дружней. Впереди нас, в загоне, выстрел, за следом второй. По-не-слось!!! Не проходит и минуты, опять два раза стреляет Володя. Выстрел где Валентин, короткая пауза – еще выстрел там же!
Загонщики как оголтелые орут на все голоса и уже на выходе из леса. Выстрелов больше нет. Вот так и бывает – тяжелая долгая слежка, подготовка и организация не меньше, а сама охота скоротечна. С двумя загонщиками подхожу к Володе. Он быстро рассказывает нам, что на него вышла вся стая – семеро. Володя сидел на дереве, а под ним тропа, как раз та, которая ведет к водопою. После первых выстрелов на месте остались только два прибылых и то подранками, третий сильноподраненый шмыгнул в прибрежные кусты, остальные повернули обратно в лес. Вчетвером прочесываем кусты и выстрел загонщика добивает третьего прибылого.
Все участники охоты собираются у нас на поляне. Выясняется, что после канонады Володи матерый нарывается на двух наших дедков-ополченцев, которые шли бок о бок измученные тяжелым загоном и уже не подававших голоса.
- Петро, гляди – во-олк! – кричит один.
- Бей его, Никола! – вторит другой.
И вот каждый из них произвел в матерого по одному выстрелу, уложив его на месте.
- Вот тебе и двадцать пять лет ни духу не слуху. Замочили, годок, утерли нос молодым!
- Есть еще порох в пороховницах! Ха-ха!
- Вот и повод есть, Никола?!
- Горилка е-е?! А, Петро?!
Рядом с Валентином вышли два волка – прибылые. Одного он остановил с ходу, а второго бил вдогон, после выстрела за молодым волком захлопнулся камыш. Друг перезарядил ружье и пошел проверить – второй ушел.
Итак, из семерых взято пятеро: глава семейства и четверо молодых. Один прибылой ушел, а вот волчицу, кроме Володи, никто не видел. Битые волки были не серые, как наши, со средней полосы, а грязно-песчаного цвета. Два ветерана, Володя и Валентин принимали поздравления, настроение у всех участников облавы приподнятое. Разговоры, веселый добрый смех и шутки в предвкушении мужского празднования удачного завершения охоты. Ко мне подошел Арсений, молча пожал руку и отдал мои сигареты. О-о! Какое это блаженство – затянуться дымком после такого результата.
Два совхоза выделили нам десять баранов, по два за каждого добытого волка и впереди еще ожидались премиальные. Вечером за охотничьими кострами и столом я знал уже добрую половину охотников, принявших участие в облаве.
Через полтора года мне пришлось вернуться домой – уговорили возвратиться мои пожилые и больные родители. Наступили лихие девяностые. Как-то мои хорошие друзья рок-музыканты предложили мне подменить заболевшего соло-гитариста и подработать с ними на одной корпоративной вечеринке в честь какого-то очередного финансового успеха совместной советско-иностранной фирмы. За музыкальное сопровождение фирма гарантировала щедрый гонорар в у.е. После полуторачасовой, на языке профессионалов, халтуры на сцене престижного ресторана, полагался нам перерыв за накрытом для музыкантов столом. Во время перерыва к нам подсел в малиновом костюме, в белой с красным галстуком рубашке бритоголовый джентльмен – участник банкета.
- Послушай, друг, – обратился он ко мне, уж больно ты похож на одного человека, я весь вечер на тебя смотрю. У тебя брат егерем не работает в Ростове?
- Лет пять назад я работал егерем там.
- Ну конечно, это ты, а меня узнаешь? Я – Костя, мы познакомились с тобой на волчьей облаве, я с тобой рядом на номере стоял.
Костя стал небедным коммерсантом, владельцем крупного пакета акций одного, как он выразился, очень стратегического предприятия. Бывший истопник, а ныне новоиспеченный бизнесмен признался мне, что это он виноват в том, что на нас тогда не вышли волки. У него были запасные сигареты и он, не удержавшись от соблазна, да и до начала загона было много времени, закурил. Не выкурив и половины сигареты, услышал стрекотание сороки, потом визг и рычание.
На мой с иронией вопрос, как он стал таким крутым, Костя распечатал принесенный нам коньяк.
- Разве ты не помнишь егерь? Спасибо огурцам! Надо было тебе в свое время огурцами заниматься, а не волками. Так – нет?
- Каждому свое.
Милосердов А.В., р.п. Знаменка.
Похожие статьи:
Комментарии