Доезжачий
Памяти Петра Яковлевича Кулешова,
славного доезжачего Тульской общественной стаи гончих
Он будит на рассвете сером:
- Вставай, ребятушки, заря!
В бригаде он за главаря,
а в ней врачи есть, инженеры,
есть и седые слесаря.
И крепко сшит, и ладно скроен,
он сдержан, даже суховат,
а скромное словцо обронит –
ведь подчинишься, рад не рад!
День сыроватый хмуро-мглист,
и повод есть для опасений:
дождь не пошел бы!
… Лес осенний
роняет красный, желтый лист.
Вот на лазах стрелки застыли,
а он, суровый, как орел,
в седле на вороной кобыле
всю стаю гончих в лес повел.
Гонцы текут за доезжачим,
задрав надменные хвосты:
Мы тоже, мол, немало значим,
нам эти волки что коты!
У мастера проверен путь –
он к логовам ведет вплотную.
Лес ждет… Стрелкам и не вздохнуть..
Вдруг, руша тишину лесную,
заухало:
- Полазь! Добудь!
Набатом грянул бас собачий,
и тут же взвился к небу визг…
- К нему! – грохочет доезжачий.
- Вались к нему! К нему вались!
Взрыдали стонами просторы,
и варом заварился гон…
Всю стаю принял сам матерый,
смерть от детей отводит он.
Раз! Промах!.. Два! Опять не краше!
Картечь лишь прутья рвет с кустов.
Бирюк, поджав полено, машет,
вослед ревет лавина псов.
Охота сорвана!
- Мазила! –
и доезжачий на скаку,
как графу старому, Данило
грозит арапником стрелку.
Пронесся гон другим отъемом
и гулом катится вдали.
Мчит доезжачий, сжался комом,
и пена с лошади валит.
Оврагами, лесами снова –
все напрямик, все без дорог!
… Вдруг слышит в рощице ольховой
на месте ошалелый брех.
И доезжачий напролом
кобылу ловко в чаще крутит,
прет на грызню в зареве злом
Сорвали шапку, хлещут прутья, –
черт с ним, с изодранным лицом!
Ездок с седла – и в чащу, к стае,
а волк у пня, в кольце собак,
но стая, злобой налитая,
не смеет повторить атак.
Зверь и не понял, что случилось
и кто его к земле прижал;
рванулся встать, но сгасла сила –
до сердца добрался кинжал.
Василий Казанский
Похожие статьи:

Комментарии