.: Поиск :.
-
.: Случайные фото :.
.: Партнеры :.
.: Рубрики :.
.: Страницы :.
Брать и тащить
(рассказ о ягдах)
На компанию охотников с норными собаками у нас было три-четыре ягдтерьера, которые менялись почти каждый год, ибо большинство из них – смертники, и один махонький и пронырливый кобелек таксеныш. Мы брали по двадцать пять-тридцать лис за сезон на бригаду. Правда, это было благословенное время накануне перестройки и запрещения охоты с середины января в большинстве охотхозяйств области. Мы застали время расцвета охоты с норными собаками.
Володя, как самый молодой и шустрый, осуществлял разведку. Работал он сутки через трое и все эти «трое» проводил в поле со своей сучкой ягдтерьером Айной. Он отыскивал новые норы, проверял те, которые мы знали уже многие годы и оповещал нас, что «очередная лиса в норе, что Айна работала уже два часа и вышла вся покусанная, что четыре отнорка укупорены, как бутылка шампанского, и что охота ждет нас». Двое-трое, кто был свободен светлым, но очень коротким днем, быстренько собирали монатки, хватали под мышку свою собаку и бежали к уазику по кличке «Шмель».
Жутко голосистый «Шмель» возил нас, куда можно и куда почти невозможно. На его передних колесах была наварена лебедка. Тросик и штопор дополняли экипировку. Мы не ждали милостей от природы, особенно, если эти милости приходилось ждать от чистого поля без единой березки на горизонте. Мы просто вбивали, а потом вкручивали штопор до упора и влючали лебедку. Иногда лебедка тащила «Шмеля» метр за метром, чаще один-два раза, и вот наш автомобиль уже на свободе. Вновь едем по вполне родным нашим угодьям, приближаясь к норе, где сидела и ждала наших собак очередная лисичка.
Айна была довольно крупной сукой, жесткошерстной, крепенькой. При росте в 37 см она весила иногда до 10 кг. В норе она двигалась медленно, раздумчиво, зато никогда не застревала и проходила везде, но… медленно, что очень раздражало ее хозяина Володю. Он желал ягодку мелкую, быструю и только «разменщицу». Скандальный визгун Крош – черноподпалый таксеныш также был разведчиком. Он влетал в нору вслед за Айной. Вылетал через несколько секунд через другой отнорок и вновь влетал. Он создавал панику и истерику. Он был везде. На контакт 6-килограммовый песик не шел ни под каким видом, но эффективность общей бригадной охоты повышал многократно. Лишь бы в норе было несколько отнорков, куда можно было бы сбежать от лисички покруче.
Судя по всему, если была возможность отступить, то практически всякая лиса отступала, разворачивалась и уходила, не выдерживая психической атаки голосом и истерикой. Если же такой возможности не было и лиса садилась в котле прочно, то визгун Крош изымался, хотя это было не так-то просто сделать. Делалось это лихим броском в момент когда песик очередной раз менял диспозицию, с крепкой хваткой за место, куда не доставали его белые зубки.
К норе мелкики, рыскующими бросками начинал двигаться кобель ягдтерьер Ром, обладающий хватками. В абсолютном большинстве случаев Ром, если доходил до лисы, просто ее брал и вытаскивал. На это требовалось довольно много времени, т.к. кобель был широкогрудым и каким-то неудельным, с прямыми или тупыми углами во всех суставах, где хотелось видеть гибкость. Но, если Ром доходил, то все кончалось одинаково. Так было всегда, но не в тот самый раз…
Вот вошла и через 5 минут вышла подышать свежим воздухом Айна. Здесь ее ловко словил Володя. Вот уже пошустрил и дважды выскочил Крош и тоже был отловлен хозяином Алексеем. Вот неспешно и уверенно пошел Ром. Рычание, пыхтение слышалось десять-двадцать-тридцать минут. Кажется совсем рядом, в каких-то 3-5 метрах от входа работает собака, а никак не выходит из норы. Кряхтит, пыхтит, тянет, а потом вновь работа с голосом. Кобель явно отпустил лисичку. Да, почему, сроду этого не было! У него девиз «Взял-достал», а тут такой прокол.
Стыдно сказать, но принесли две саперные лопаты и копали. Очень уж хотелось разобраться в ситуации. Оказалось, тащил Ром не лису, а енотовидную собачку, и тащил ее через отнорок, где явно могли пройти лишь трех-пятимесячные лисята. Где его угораздило свернуть с широкого тракта, теперь уж не узнать. Как он сам сумел задом, правда, довольно узким протиснуться в десятисантиметровый отнорок. Тоже не понятно. Но застрял он сам и заклинил енота столь успешно, что без нашей помощи конец их обоих был бы только вопросом времени.
Нору восстановили, для чего десяток мощных стеблей репейника бросили поперек и завалили грунтом. Ничего, кто захочет тут жить – прокопает заново. И правда, прокопали, укрепили и к весне даже лисят завели в этой норе. А енота мы на охотбазу отдали, чтоб было в кого вцепляться и тащить, хватать и тащить. Енотовидная собака для этого дела, для тренировки хваток и волочения из норы – самый правильный объект.
А еще было так. Нашел Володя нору в Татарском валу, с двумя отнорками. Как всегда, отработала его Айна минут 30-40 без толку, и вновь почувствовал Володя, что без коллектива он – ничто. Пришлось быстренько смотаться за помощью. Тут и моя молоденькая ягдтерьерша Шельма потребовалась, поскольку Рома с Алексеем дома не оказалось. К норе за полчаса домчались, очень уж хорош подъезд к ней оказался, что несколько насторожило. В нору сходила Айна, как завсегдатай, как хозяйка, показывающая гостям, кто и где сидит. По своему обыкновению она вышла примерно через 5-6 минут. Володя не сплоховал и отловил свою сучку. Тут настало мое время. Шельма, отсидевшая в рюкзаке у ноги все это время работы мордатой Айны, которую не любила до крайности, пошла с голосом. Понорилась так, что задними лапами рыхловатую землю нам в лицо кинула. Начала работу. С истеричными нотами, с матюгами на собачьем языке, ан… никто не выходит.
Очень мне это не понравилось, поскольку к тому времени у Шельмы уже два диплома 1 степени было, один – с хваткой, другой – за 7 разменов. Тут появляется несколько растерянная, суетливая моя собака, которая ищет и находит другой отнорок. В момент, когда наши глаза встречаются, я настойчиво командую «взять ее, тащи». Вот так. Моя собака меня поняла, втиснулась в отнорок и через 2-3 минуты тащит. Вот глухое, ритмичное порыкивание. Вот дергающийся хвост, а там и зад, круглый, лоснящийся. Я наклоняюсь, чтобы помочь, но Шельма справляется сама, – дергается в последний раз и выхватывает из норы котенка-подростка. Котенок придушен вполне квалифицированно. Тощенькое, серое с полосками тельце тряпочкой висит в зубах разгоряченной, довольной ягдтерьерши, которая через каждые 10-15 секунд рывками мотает головой, ломая уже сломанное еще и еще раз.
Я не очень-то жалею убиенного котенка. Дикий зверь в кошачей шкуре – хищник пострашнее иного хорька. Правда, промысловой ценности он не имеет, но притравочную – вполне. – Давай, поучим Айну хватать и вытаскивать – предлагаю я дополнительное развлечение.
Володя полностью «за». Айне скоро 2 года, а у нее все еще одна «трешечка» – диплом III степени за работу в искусственной норе нескончаемым, унылым облаиванием. Я последний раз нахваливаю свою собачку и вновь сажаю ее в рюкзак так, что одна головка торчит с укоризненно поблескивающими глазами. Шельма пытается протестовать в голос. Но-но, вот этого не надо, у нас для этого есть команда «не ори!», действующая очень прилично, ибо после второго «не ори» следует экзекуция, выданная с учетом индивидуальных особенностей говорливой собаки.
Айна влетает в нору после демонстрации дохлого котенка, после его подегивания за веревочку, после трепли его бренных остатков, с явным желанием задавить всех котов в округе. Ее голос обретает истинную злобу, разгоряченной собаки и, ура!, она тоже что-то там тащит. Вот хриплый, ритмично прерывающийся рев ее, слышен уже у самого входа.
Ой-ей-ей! – вдруг завизжала она, продолжая пятиться из норы и постепенно выползая на божий свет. Ягдтерьерша пытается стряхнуть котенка, который вцепился всеми четырьмя лапами в ее морду, шипит и дергается, пытаясь высвободиться, но… Сразу он сделать этого не смог, а уже через секунду Айна поняла, что вокруг все свои и хозяин кричит что-то победное, и что упустить нельзя, вовеки ей от такого срама не отмыться, и она вжимает морду в землю, вонзая все свои 40 зубов в живот котенка. Все. Схрустала, тряханула, отбросила. Еще раз подошла, вновь хрустнула и трепанула.
Володя визжит и лезет тискать свою собачку. Айна его порыва не поняла, метнулась в сторону, глянула на два трофея и ринулась в нору. Третьего и последнего котенка она вынесла задушенного, правда, аж через 10 минут. Володя в нетерпении танцевал вокруг норы, оскальзывался своими армейскими кирзачами, наклонялся то над одним, то над другим отнорком и вообще вел себя, как начинающий лопух, который бродит над головой лисы и все ждет, что она вот-вот выйдет. Но у Володи был сегодня праздник. Его собака начала «брать и тащить», и не беда, что кошку. Дикая кошка иногда и посерьезнее лисы будет, ведь она свою родную нору не бросает, сражается, как может. Кошку не выгонишь, кошку нужно «брать и тащить».
Бог троицу любит, и потому в тему еще одна охота. Ягд ведь не только норная собака, он – универсальный терьер. На открытие охоты по водоплавающей птице, например, мы брали своих собак без тени сомнения, что пойдет, поскольку воду они знали и любили с детства. К середине сентября наши ягодки уже вполне прилично искали, иногда уходя чуть дальше, чем хотелось бы. А подранков и битую птицу искали с такой страстью, что их визг на горячем следу можно было принять за результат медленного сдирания кожи с живой собаки, которая при этом громко страдает. Плохо было одно, что наши суки постоянно подваливали друг к другу в зависимости от того, кто в этот момент страдал ярче и натуральнее. Они вместе искали и находили битую птицу. Все больше жадничая, отнимали ее друг у друга и, увы, все чаще подавали утку частями. Поэтому было решено разойтись в разные стороны, в волю пострелять и дать возможность каждой собаке самостоятельно поработать в поиске и подаче дичи.
Едва закрепившийся тандем распался, Шельма почему-то резко изменила манеру поиска и перешла на плаванье в русле небольшой речушки, заросшей камышом. Плыла на ветер и занюхивала живые эманации слева-справа, заплывая при необходимости в камыш. Видно собаку было плохо, но сам стиль поиска был настолько результативен, что за полчаса с его помощью ягдтерьерша раз 5-6 дала возможность произвести прицельный выстрел. Это не говоря о тех случаях, когда поднятая на крыло птица сразу же улетала в противоположную от меня сторону. Здорово работала собака, плохо стрелял я. Моя ягдтерьерша была явно расстроена и плыла все быстрее, постепенно уходя все дальше. На команды вернуться и занять свое место в строю она никак не реагировала.
И вдруг чуть не в километре от меня раздается один выстрел, потом второй, потом целая канонада выстрелов в десять. И все это делается в непосредственной близи от моей родной собачки. Уж не по ней ли лупят стрелки? Бегом, прыжками, рысью через заросли мелкого камыша и череды в низинах, полыни, пижмы и зловредного розового осота на возвышенностях я прорвался к нужному месту. Застал я картину всеобщего братания с моей собакой, которая, бросив меня, начала успешно работать на трех метких стрелков.
Теми выстрелами были сбиты четыре утки-матерки. Трех их них Шельма уже вынесла на берег и положила в тенечке на расстоянии метра друг от друга. Четвертая плавала, периодически заныривая, но явно слабела и охотники смотрели представление, даваемое Шельмой, с неподдельным интересом. Как была поймана эта утка, буду всю жизнь рассказывать не только я, но и эти стрелки-охотники, ибо это было красиво. Вот ослабевшая утка заныривает на расстоянии 2-3 метров от собаки, а выныривая, практически касается ее тела под водой. И Шельма не выдерживает, она ныряет за уткой, с силой проталкивая свое тело в упругую водную среду. Она скрывается полностью, уходит на глубину около метра и проплывает 5-6 метров точно у утки на хвосте. Там, в воде, моя собака открывает пасть, не захлебываясь, хватает утку за крыло и начинает вытаскивать из воды. Вода расступается сначала над спиной собаки, сгорбившейся в тягловых усилиях, потом показывается голова Шельмуси, а потом из воды вырывается крыло и висящая на этом крыле утка, которая в зряшных попытках цепляет вторым крылом спасительную воду. Но Шельма сильнее и тянет утку по поверхности, позволяя хлопать себя свободным крылом прямо по глазам, но не разжимает пасти.
Шельма вынесла утку не только на берег, она отдала ее мне в руки. Я поднял еще живую птицу над головой в победном жесте и, размахнувшись, бросил метров за 15 на сухую травку. Мне хотелось, чтобы моя собака добрала добычу, умертвила бы ее, и еще немножко потренировалась в апортировании. Еще одна подача. А потом Шельма решительно двинулась к битым птицам, найденным и вынесенным ею ранее и подняла первую. Принесла и отдала мне, потом – вторую, потом – третью.
Ей-ей, а как же мы, стреляли, попадали, – несколько растерялись стрелки. Ну, конечно, же братцы, – я улыбался во весь рот, – ваши утки, не сомневайтесь. Просто уж очень хочется моей собаке погордиться, показать, как здорово она могла бы работать, когда хозяева не только стреляют, но и попадают тоже. Как это замечательно, когда можно ловить, хватать и тащить родному хозяину общую добычу.
Ребята настояли, чтобы последнюю утку я взял себе. Уж очень хороша была работа юной ягдтерьерши по ее добыче. Надо же, нашла, схватила, дотащила и отдала!
Н. Садова
Похожие статьи:
Комментарии