.jpg "нет препятствий для охоты")
.: Поиск :.
-
.: Случайные фото :.
.jpg "нет препятствий для охоты")
.: Партнеры :.
.: Рубрики :.
.: Страницы :.
Бочка с шиповником
Как молоды мы были
Как верили в себя
Средний Урал, конец 70-х. Начало производственной практики в коопромхозе. Нас трое: два моих друга из Чувашии и я – с Тамбовщины. Полтора дня знакомились с райцентром и конторой – с начальством и штатными работниками центральной базы, с ее складами, цехами и пр. Нам предоставили временно для проживания один из служебных кабинетов конторы, потому что здесь нас никто не ждал. Студенты-охотоведы проходили практику в Тавлинском районе и в соседней Тюменской области, а нас направили сюда в последний момент, практикантов в этом коопромхозе никогда до нашего приезда не было.
Первые дни сентября погода стояла летняя. На третий день получили задание к егерю нашему ровеснику Федору Черных* на ремонт охотничьей избушки в заказнике. С работой мы справились за двое суток и уже собирались возвращаться назад, но наш новый знакомый коллега попросил помочь ему навестить один угол, который, как он выразился, представлял в последнее время «гадюшник», – браконьерство там жгучее и все нарушители, в основном «шишкари». Мы, – молодые, сильные, еще не обожженные жизнью с воодушевлением решили посодействовать Федору. За день составили с десяток протоколов при задержании трех очень крутых начальника с группой «прислуги», изъяли более километра кустарного изготовления сетей. Хотели нас притопить «товарищи» на озере, но мы прихватили с собой два своих ружья и оружие нас спасло.
Днем позже, когда вернулись вчетвером в контору, нам повстречался довольный и улыбающийся промхозовский охотовед Денис Большаков: «Ух и навели вы шухер, ребята! У директора целая делегация ходоков».
Директор, Яков Маркович, предпенсионного возраста и очень грузного телосложения человек, бывший председатель профкома одного из Кушвинских металлургических заводов. Вот к нему и понаехали с разборками «броненосцы», – нарушители правил рыбной ловли, но с «броней», т.е. из племени неприкасаемых с упреками: «Какого черта направил в рейд в наши озера пацанов-студентов!? Откуда они у тебя взялись?» На что Яков Маркович разводил руками: «Из Москвы они. Кто ж мог подумать, что практиканты будут рейдовать, у них было другое задание». Директору гости приходились хорошими знакомыми.
Обсуждение свершившихся фактов и переговоры ходоков с директором затянулись часа на полтора. Позже, к концу этого схода голоса за дверями кабинета начальника приутихли и какое-то время никого не было слышно, вроде и нет там никого. А когда делегация покинула контуру, водитель Якова Марковича передал нам от него очередное задание. Ружья нам было велено оставить в сейфах бухгалтерии. Через три часа мы приехали на другой кордон около заказника в помощь «шабашникам» на строительство дома егеря-лесника. Там стоял один незакрытый на замок коопромхозовский вагончик, строителей и егеря почему то на месте не оказалось. Водитель пояснил нам, что надо дождаться строителей и уехал, а мы сразу же занялись приготовлением горячей пищи, затопили железную печку, сготовили походный ужин и через полчаса разлеглись по двухярусным кроватям.
Вначале ночи меня разбудил Иван: «Саня, вставай быстрее! Шпана нагрянула с разборками – наверное местные пацаны, назревает драка» Иван быстро удалился к оставшемуся одному Женьке, а я в полупотемках быстро обул и поспешил зашнуровать боты – с босыми ногами драться, я вам скажу, как то не очень. Снаружи доносились сплошные ругань – претензии и «семиэтажный» мат. Только приблизился к выходу нашего жилища, как мимо меня с отрывом ног пролетел накаутированный Евгений. Толпа пришельцев рвалась в узкую дверь – Иван отмахивался как мог. Заметив стоящий в углу массивный засов для запирания двери и взяв его в две руки, я первым же ударом «отправил отдыхать в резерв» головного нападающего и выскочил на высокий порог пристроенного к вагончику крыльца – толпа осаждающих отпрянула. Их было человек семь-восемь. Потом один из них, видно вожак, как позже выяснилось по прозвищу Магадан, яростно расстегнув куртку, с боевым кличем кинулся на порог ко мне.
- Сашка, берегись – у него нож! – криком предупреждает Иван. Я наотмашь по горизонтали бью атамана банды, самым концом деревянного засова по его голове, задев при этом только основание носа, но и этого было достаточно. Магадан с диким ревом, проделав в воздухе что-то вроде «двойного тулупа» срывается с порога и падает спиной на землю. В этот момент Иван и пришедший в себя Женька, схватив меня за спину и плечи, затаскивают с крыльца в вагончик и закрывают дверь моим ручным боевым оружием. В следующий миг задребезжало выбитое стекло окон – толпа второй волной пошла на штурм нашей таежной крепости.
Для защиты мы применили все, что было у нас под руками. В ход пошла и горячая вода из чайника и котелка с печи, и недоеденная нами неостывшая еще лапша со свиной тушенкой и Женька со словами из песни: «врагу не сдается наш гордый Варяг», на десерт добавил в разбитые окна нападающим три порции – три ковша раскаленных углей.
Банда штурмующих бесновала, видя всю бесполезность своих действий, с воплями предприняло последнее. Они стали закладывать разбитые окна бревнами со стройки, чтобы в конце, потом – одним бревном проломить закрытый вход. Не очень понятно, конечно. После первого удара бревна о дверь как гром средь ясного неба грохнули два выстрела. Толпа варваров отступила и растворилась уже в наступившей темноте ночного леса.
Федор Черных, узнав от охотоведа, что нас Яков Маркович направил в другое место, самотопом направился к нам, услышав шум издали, поспешил и не напрасно. Через минуту мы крепко обнимали Федьку, а потом услышали рев моторов – диверсанты ретировались.
Залатав окна всем тем, что нашлось – остатками стекла и фанерой, мы провели на этом кордоне две ночи и день. На второе утро решили покинуть это негостеприимное место. Где пешком, где попутками, добрались в райцентр и к вечеру были в промхозе. Директор Яков Маркович и охотовед Большаков были еще на рабочих местах. Федор зашел в кабинет охотоведа, мы к директору.
- О! Ребятки! Вы вернулись!? Что так рано – что-нибудь случилось? – подняв очки на лоб, спрашивает начальник.
- Да нет. Ничего, ничего не случилось. Егеря и строителей два дня ждали, так и никто не появился – вот и вернулись.
- Ну раз так, то ладно – два дня выходных вам. Отдыхайте ребятушки, отоспитесь, а там – дальше видно будет. Ага?
- А ружья можно забрать? Может сходим на охоту? – спрашиваем мы.
- Ружья? Еще успеете, наохотитесь. Отдыхайте пока, да и ключей у меня от сейфа бухгалтерии нет, сами понимаете.
Заходит наш охотовед с Федькой, здоровается с каждым из нас за руку и опять как-то странно, но по-доброму улыбается.
- Ничего, коллеги. Отдыхайте спокойно, все будет нормально – я разберусь, – заявил Большаков, провожая нас.
Федор ночует еще одну ночь с нами и утром уезжает в родной поселок. Два последующих дня мы от безделья шатались по городу, изучая его улицы, дома, побывали на рынке и в охотничьем магазине. Для меня и моих друзей все в жизни только начиналось, все было интересно, ведь все новое в нашей юности и мы все-таки на Урале.
Так прошли первые десять дней нашей практики.
- Ну вот, ребятушки, отдохнули, вот и славненько. Командируем вас как будущих специалистов на неделю в таежный угол – в деревню Волья к староработнику промхоза Лукерье Архиповне, – нашему заготовителю дикоросов, будете ей помогать, все что она вас попросит и кроме всего – надо набрать в тайге бочку плодов шиповника, заодно там и поохотитесь, – разъяснил задание Яков Маркович. – Из харчей вам необходимо взять только хлеб и сахар, всем остальным вы там будете обеспечены, ну а разнообразить меню мясными блюдами поможет вам ваша охота – рябчики, утки, есть и глухари. Все на все вам ровно восемь дней, в следующую среду бочка должна быть полна шиповником и я сам приеду за вами. Все понятно? Вопросы есть? В дорогу!
Деревня Волья из четырех десятков домов, в ближайшей округе радиусом 3-4 км есть еще несколько поселений, где домов и жильцов еще меньше.
На промхозовском бортовом уазике подъехали к рубленному из сосны и лиственницы дому Лукерьи Архиповны. Недалеко от ее жилья клуб и начальная школа, чуть поодаль – сельсовет, магазин и почта. Из населения – в основном старики и старухи, ребятишек десятка два-три, а взрослые все работают в районном городе на заводах и дальше в тайге – на вахтах лесной и рудодобывающей промышленности и наведываются редко.
Хоздвор у Архиповны был самым большим в деревне – тут и цех минигрибоварни, склад под дикорос, погреб, склад для приема от населения картофеля, тарный склад, несколько навесов, хлев с любимицей коровой и теленком, птичник. Хозяйка лет 70, выше среднего роста, не худая и не полная, среднего телосложения с натруженными руками, повидавшими за свой век немало разной тяжелой работы. Живет одна, сын обосновался со своей семьей на другом конце села в новом доме, председатель сельсовета, ему 45 лет, раньше работал в лесхозе.
Яков Маркович представил нас хозяйке как практикантов-москвичей. Лукерья Архиповна пригласила всех за стол, на котором стояла огромная тарелка с отварной картошкой, тарелки с солеными огурцами и свежесолеными грибами. Директор, любезно отказавшись, поблагодарил за предложенное угощение, нам же рекомендовал без промедления подкрепиться – пока они двое будут беседовать о делах.
Закончив с обедом, мы загрузили уазик бочками с солеными грибами, ящиками и мешками с разными сушеными лекарственными травами.
Директор, попрощавшись со всеми, уехал.
Архиповна посоветовала нам остаток дня проведать ближайшие окрестные угодья, заодно посмотреть шиповничьи места и поохотиться. Шиповника, там где мы его находили, было много, но успели только прикрыть днища наплечных корзин и уже в сумерках вернулись в усадьбу. За ужином запланировали с утра заняться сбором плодов шиповника, чтобы побыстрей с ним рассчитаться – заполнить бочку, как нам казалось, с этим главным заданием, потому, что наша бабушка Лукерья сказала: «больше нам у нее ничего не придется делать – в ее хозяйстве особых работ нет. Иван с Женькой улеглись на полутороспальной с чугунными стенками кровати, я же изволил себе расслабиться на лежанке русской печи в окружении пахучих пучков луговых и лесных трав, у изголовья висела сетка с сохнувшим золотистым, крупным как новогодние шары луком.
По утру разбудили приглушенные голоса нашей хозяйки с незнакомой пожилой женщиной.
- А, мальчики, проснулись! С добрым утром! Идите завтракать, – баба Лукерья сняла крышку у глиняной глубокой тарелки с картошкой, от которой повалил горячий парок. Тут же на столе свежие соленые грибочки и деревенский горшок с парным молоком – все это очень вкусно пахнет. В окно светит солнышко.
- Тут такое дело, сыночки. Вот баба Клава пришла и просит вас о помощи. Живет она совсем одна, картошку ей надо бы выкопать в огороде.
- Вы уж не откажите, ребятушки. Я для вас пельмени уральские отварю и всякого другого. И водочка у меня имеется для этого случая, добавила гостья. Деваться нам некуда, отказать трудно – пошли копать картошку бабе Клаве. Плантация картофеля у бабушки оказалась немаленькая, правда ботва уже скошена и была убрана. Копали мы не лопатами, а деревянными, похожими на короткие весла полулопатами, почти палками. Просто взрыхляли этими примитивными кустарными средствами грунт вокруг куста и клубни сами «выползают» на его поверхность. Провозились до самого позднего вечера и с непривычки немного приустали. Выкопали, собрали целую гору клубней, стаскали большими корзина в сарай. Потом был стол из десятка разных блюд и закусок, обещанные уральские пельмени и почему-то шесть поллитровок «Столичной». Мы все трое были спортсменами и для нас такое количество «горючего» – было чересчур. Но помощники в этом «серьезном» деле нашлись вскоре и изба бабы Клавы была полнехонька невесть откуда появившимися гостями – земляками.
На второе утро повторилось тоже самое – у Архиповны сидела очередная старушка с такой же просьбой. И снова: днем – копка картошки, вечером стол с угощением и десяток новых гостей.
На третий день все также. Пришла баба Нюра. Нас начинает уже тошнить от этих земляных работ. Год назад новоиспеченными студентами жили в Лотошинском районе Подмосковья полтора месяца не уборке совхозного картофеля. Последние две недели под дождем, да еще прихватили ранние заморозки, выковыривали из вязкого и иногда уже подмерзшего суглинка грязные клубни после распашки плугом, так как комбайнам в октябре в раскисшем поле делать ежу было нечего. После уборки огорода у бабы Нюры мы между собой решили, что если завтра утром придут с очередной просьбой – наотрез откажемся. И почему нас просят всегда утром и никто не заводит разговор вечером?
Перед сном приготовили рюкзаки с сухим пайком, осмотрели – проверили ружья и патроны, улеглись спать с твердым намерением – завтра в лес. Утром в избе корме хозяйки никого не было, стол так же был накрыт завтраком для нас. Мы с радостным трепетом начали собираться.
- Ребята, мальчики, – входит в дом с парным молоком в горшке Архиповна. – Постойте, присядьте, у меня дело к вам. Сынки, Женя, Ваня, Саша, не обижайтесь! Пожалуйста! Сегодня надо бы у меня убрать огород. Не сегодня – завтра дожди придут и надолго. Больше вас никто не потревожит. А завтра уже в лес пойдете.
Да-а! Этого мы не ожидали.
- Так нам считай два дня осталось, задание то не выполним, не успеем собрать шиповник, – почти завопили мы.
- Ничего, ребятушки, я что-нибудь придумаю.
Делать нечего, помочь хозяйке – это уже святое, почему сами не догадались ей ранее предложить это. Во второй половине дня к нашей работе примкнул сын Лукерьи Архиповны – Егор. Нас успокаивало то, что сегодня дембельская работа и это придавало нам дополнительные силы, но помощь Егора оказалась не лишней.
После работы вчетвером сидели за столом, гостей на этот раз не было. Спокойно за ужином поговорили с Егором, расспросив его об охоте и угодьях в округе. В конце разговора Денька спросил у него, что имела в виду баба Нюра, когда украдкой сказала, что «их, – сельчан, живущих на окраине деревни, замучил «терист», не дает покоя и с огородами управляться?»
- А-а!! – махнув рукой, заулыбался Егор. – Не «терист», а террорист. Это она про медведя нашего. Привадили зверя к деревне. Сколько раз им говорил и запрещал выбрасывать трупы телят и прочей сдохнувшей скотины где попало в неположенных местах. Вот теперь боятся огороды убирать. Зверь видно пришлый и старый – выгнал его с родных мест, наверное, более молодой и сильный собрат. Вот он и кружится у деревни, наглеть начинает – его бабы близко видели уже не раз. У него метка на одном ухе, порвано оно наполовину – уже трое человек это заметили. Деревня его террористом нарекла. Кстати ваше руководство в промхозе и районных охотовед об этом медведе уведомлены – еще полмесяца назад обещали помочь. Разве вы не в курсе этого?
Мы переглянулись между собой. Ну дела! Это что ж получается – Яков Маркович экзамены нам устраивает, на терпение и прочность!?
Так уж получилось – это ночь для Террориста была последней. На шестой день нашего пребывания в этом глухом углу среднего Урала под названием Волья мы его «утихомирили». Все получилось, как это часто бывает, совсем случайно.
Утром шестого дня, взяв свое охотничье снаряжение и прихватив после рассказанного Егором патроны с пулями четырех видов: Якана, Бреннеке, Майяра и «Круглой», мы в первую очередь двинулись к скотомогильникам без всякой мысли о том, чтобы специально искать медведя – шли за шиповником и попутно посмотреть на манок рябчиков. Но любопытство взяло вверх и втроем, обшарив прилегающую к скотомагильникам территорию, убедились – да, нас не разыгрывают. Следы, метки на деревьях, помет и развороченные макушки муравейников подтверждали сказание бабы Нюры и сына Лукерьи. Послав в душе медведя к черту, т.е. куда подальше, мы повернули к шиповничьим местам, хотя эти кустарники и тут встречались в достатке. Договорились далеко друг от друга не расходиться, редко, но регулярно проводить перекличку, быть начеку.
После второго подсвиста в манок рябчик сел на верхнюю ветку березы, а я стоял за молодой елочкой у самого поворота лесной дороги. После выстрела, подобрав петушка, прошел за поворот метров пятнадцать и у лужи на дороге увидел следы медведя. Наклонился над ними и вижу, как крайние у кромки лужи следы постепенно заполняются мутной водой. Он был здесь только что и после моего выстрела драпанул в сторону Женьки.
- Женька! Медведь! – кричу растянуто и громко, что бы услышали все.
Не прошло и минуты – выстрел, второй! Перезаряжаю свое ружье пулевыми и, засунув еще два таких же патрона в правый карман штормовки, направляюсь в сторону, откуда прозвучали выстрелы, но тут звучит дуплет уже в другом месте и я бегом поворачиваю на него, прибавив скорость. Вскоре вижу Ивана и Женьку, стоящих рядом и в десяти шагах от них стреляный, но еще живой зверь.
- Шура, добавь, – у нас руки трясутся!
После выстрела медведь затих. Это был он – Террорист с меткой на левом ухе.
Оказывается после моего предупредительного окрика парни быстро перезарядили ружья и Евгений только успел заметить мелькающий зад убегающего зверя уже в сторону Ивана, не успевает предупредить его об этом как звучат Ванькины выстрелы и крик друга. Женька у нас – легкоатлет, устремляется к Ивану, а тот бежит к нему навстречу вместе с медведем, зверь приотстает метров на пять. Иван отпрыгивает вправо, Женька, остановившись, дуплит. Террорист после моего выстрела по рябчику, прозвучавшему совсем рядом с ним, дал деру в сторону Женьки и, обнаружив охотника раньше, пока тот был занят перезарядкой ружья, повернул от него и как раз на Ивана, а тот его уже ждал – был наготове.
Зверь, наткнувшись на третьего охотника и решив, что его обложили, остановился, встал на задние лапы, оскалил пасть, заревев на Ваньку, ну а тот ждать дальше не стал.
Террорист ликвидирован, и Женька выплясывает вокруг него, что-то средне-русскочувашское с хлопаньем ладоней по каблукам.
Мы все трое не курящие, так что ни курить, ни стопочки на крови не предвидеться, Женьку, как марафонца – скорохода отправляем к Егору – у него газон-козельчик. Медведя разделали на месте, мясо падальщикам оставили, а голову, желчь и шкуру погрузили в машину. Все подтвердилось, медведь очень старый, много ранений от пуль и картечи и от своих собратьев остались метки. Свежих ранений было ровно пять, почти все по месту.
Вечером, по предварительному приглашению, в сопровождении Архиповны и Егора мы пришли в клуб, двери которого уже не открывались полгода, будучи на замке. Нас встретили знакомые наши старушки и провели в зрительный зал, где половина кресел было убрано, а на их месте стояли почти новый биллиардный стол с полным комплектом игровых принадлежностей и ближе к стене кинобудки щедрый шведский стол, между столами дощатый ящик с вином и водкой. В фойе и частично в зале уже толпился местный народ. Нас окружает ребятня.
- Ну-ка, ребятишки, дайте пройти парням! – командует Егор.
Вначале была короткая торжественная часть, о которой в подробностях описывать не буду, потом показ фильма «Табор уходит в небо», после него продолжение застолья, игра в бильярд. Банкет закончился очень поздно под аккомпанемент уральской гармошки. Все это закрепилось в нашей памяти на всю жизнь – благодарность жителей, как нам тогда показалось, не столько за картошку и медведя, как за то, что они увидели в москвичах обыкновенных нормальных молодых людей, хотя москвичами-то мы не были, такие же как и они уральцы – с провинции. Нужен был повод для общего праздника вольцев и он появился.
Утром разбудил дождь, барабанивший по кровле. Бабье лето закончилось. Дождь не прекратился и на следующий день – последний день нашей командировки. Все это время мы резались в карточного дурака, смакуя из граненых стаканов оставшееся с последнего застолья марочное вино и не заметили как подъехала машина с нашим директором. Только услышали голос из сеней.
- Как вы тут поживаете, Лукерья Архиповна? Как тут мои студенты?
- Спасибо, хорошее. И ребята хорошие. Как там у вас погода в городе, Яков Маркович? Тоже дождь?
- Да, второй день поливает.
- А у нас всю неделю льет и льет, непереставаючи, – ребятам не дает в лес идти.
- Ну раз так, то и заберу их сегодня, – чего тут маяться.
Очередной сюрприз нас ждал по приезду на базу – отгрузка заготовленного от населения промхозом картофеля со складов в автотранспорт и потом в вагоны на железнодорожной станции, целую неделю. Потом, как то утром, к конторе приехал районный охотовед и наше начальство спешно собралось, ничего никому не сказав, уехало в неизвестном направлении. Вернулись ближе к вечеру уже с промхозовским уазиком, в кузове которого лежала голова «Террориста» и стояла наша бочка, полная плодов шиповника.
Большаков, все также улыбаясь, подмигнул нам. Вечером мы перебрались в центр города в заводское общежитие со всеми удобствами, гостиничного типа – результат ходатайства Якова Марковича.
Через день Евгений и Иван отправятся в командировку за бобрами в Удмуртию для последующего их выпуска в заказник, а я, вместе с Федором Черных – в Свердловск за лицензиями на товарный отстрел лосей.
У нас впереди было много интереснейших знакомств, открытий, охот и конечно же приключений.
* ФИО уральцев изменены.
Александр Милосердов, р.п. Знаменка
Похожие статьи:
Комментарии