.jpg "56-я Тамбовская областная выставка собак охотничьих пород")
.: Поиск :.
-
.: Случайные фото :.
.jpg "56-я Тамбовская областная выставка собак охотничьих пород")
.: Партнеры :.
.: Рубрики :.
.: Страницы :.
«Американские» гуси
Всякому охотнику известно, что американский гусь – особенный. То есть, он такой же, как наш, – гусь, он и есть гусь, – только чуток особенный. Вот, как если бы мы и американцы… Ну, чем, собственно, мы отличаемся? Руки, ноги, голова… Ан, что-то же есть! И палитра здесь ни при чем, хотя, конечно, каждый охотник желает знать…
Тут нечто иное, скорее, психологически обусловленное. Образом жизни в голове пришпандоренное, затюканное и загогулиной вывернутое. Это я о том, от чего мы, в конце концов, избавиться захотели, как от мультяшной злокозненной лени: – «Фу, гадость…, утопить бы ее в болоте». Ладно, старичье, может и помнит, как за всем импортным гонялись: водолазки, джинсы, кроссовки, «грюндики»… А молодежь? Она ж теперь капиталистически ориентированная, без этой самой, плесени соцреализма.
Таки ж, нет… Комплекс «американских» гусей сидит и в них. В том числе и в охотничьей поросли. Только проявлялся он раньше так, а нынче этак.
За недельку до Воздвиженья охотились мы с приятелем в Днепровских плавнях. Зоренькой утренней потешились… Как говорится: было чем и кого тряхнуть.
- Бэмц…, бэмц… – стукнул дуплетом мой Николаша и сам себя похвалил, дескать, старый конь борозды не портит…
- Но…, – только собрался я его дополнить, как он: – Да, ладно, тебе, кто ж по мелководью глубоко пашет, – хохочет.
- Так-то оно, так… а где ж селезни?..
- Ах, тит-твою…
Крякашей тех, с божьей помощью, мы добрали и еще лупцанули маленько. Куда ж еще… Па-ашли себе, бессуетно к бережку, ушицу сварганить и все, что там к ней полагается…
Лету давно нет. Уже и юшки умяли порядочно, а за косой кто-то на заводях – бух, да, бух… И все это по воде… хлесь, хлесь…
- Вот чума, никак лысуху давит, хотя на плесах чернух не видать.
- В камыше она в это время, вот там и забавляется, лешак…
Покалякали мы, немного вздремнули в палатке, да и снова к плесу потянулись, в обжитой скрадок. Моторчик у нас пустяковенький, полтора хвоста крутит. Нам куда спешить, чухаем себе. Глядь, летит из-за мыса к скрадку моторка. Бурун в сажень, сама, будто, мерин в дыбках. Подлетела и шасть в наш схрон. Минут через десять и мы притынялись.
Высовывается из скрадка, весь из себя, акселерат. Чего на нем только не висело. – «Надо же, – думаю, – бедолага полмагазина на себе таскает». А он, покачивая распальцовкой:
- Здар-рова, диназавры!..
- И тебе привет, петух гамбургский…
- Че-ево?..
- Не вежливый ты, и место чужое занял. У охотников так не принято.
Уходя на остров мы в расщелине одного из кольев скрадка оставили картонку с надписью – «занято». Но теперь ее не было. – «Слямзил, хлюст».
- Ну, вы, деды, да-аете… Я ж первый пришел…
- Первый, говоришь… Тогда скажи, что в трех метрах в камышах лежит и сколько – это раз? А второе – тут есть записка, что скрадок построен нами.
- Х-ха, что где лежит вы и сами не знаете, а записки уж точно нет, – осклабился молодец, только что упрятавший картонку и абсолютно уверенный в отсутствии главного нашего аргумента. – Покажете маляву – мотаю удочки.
… Молодо-зелено.
- Для таких, вот, халявщиков, у нас завсегда хороший болт найдется, – отвесил, засучивая рукава, Николай. – Гляди, казачок.
Сунув по локоть руку у крайнего кола скрадка и нащупав привязанный к нему шнурок, он выхватил и представил пред выпученные очи ошалевшего захватчика то, о чем пару минут и говорил. К шнурку был привязан самый настоящий болт, увесистый, не меньше килограмма; такими, вероятно, скрепляют фермы железнодорожных мостов, или какие-нибудь строительные конструкции. Надо же, как все обусловлено. Я споткнулся об эту железяку на острове, – видать когда-то служила она, в своей новой жизни, грузилом для рыбацких сетей, но потом, оставленная и без этого дела, попалась под мой сапог. Собрался я, было, уже метнуть болт подальше, но Николай остановил меня и прихватил его в лодку, приспособив таким вот образом. К грузилу он привязал маленькую пластиковую бутылочку, в которой, как кащеева смерть в яйце, покоилась убийственная для самозванца записочка.
Из молодых, да ранних, он даже не стал сопротивляться и требовать ее предъявления.
- Ух-х, ты… – раззявил он рот. – Ни-иштяк… А вы, дядьки, те еще пацаны, – нежданно подмолодил нас великовозрастный недоросль. – Ух-хожу…
Наклоняясь, он возился с мотором, а Николай не унимался:
- Слева от тебя…, вона, вон там, чучела прихованы. Восемьнадцать их будет. Нет, ты поглянь… Десяток крякух, пять чирков и три красноголовика. Хватит?..
Выталкивается наш временщик из скрадка, а у него, гляжу, в носу лодки порядочная куча сереет. «Эка, – думаю, – навалял, шельма»…
- Да ты, никак, с хорошей добычей. Не ты ли в заводях весь день бухал?
- А то… восемь гусей ухандокал…
- Восемь? – ахнул я, гусей… вот, те, фокус…
Оторопь меня взяла. – «Хороши, охотнички, – переглядываемся с Николаем, – пяток крякух на пару прибрали и возгордились. Эвон, комель строеросовый, а туда же… восемь!»
- Что за гуси? – спрашиваю, а самого бумбенит, – давно нам не попадались.
- Американские… Во, красавцы…, – и поднимает одного за шею.
Тут меня, словно обухом по темечку погладили. – «Поганки… ну, и гу-уси!».
- Американские? Что, прям, так с Америки и прилетели?..
- Егерь сказывал – американский гусь. У него в егерьской чучело стояло.
- Ну, если егерь сказал, так оно, должно быть, и есть – американские. Жена-то хорошо готовит?
- Ты, че, батя, какой охотник бабе дичь доверит… я сам.
- И знаешь как?..
- Известно, с яблоками…
- Ну, приятного тебе аппетита, – еле сдерживаясь от уже бушующего внутри нас рокота, мы присели, чтоб затолкать нашу лодку в освобождаемое укрытие. Но только зарычала «Honda» – рвануло так, что Николай, переломившись надвое, мало не кувыркнулся за борт.
Всю вечерку мы буквально «ржали». Какая тут охота! Глянем друг на друга … и до слез, до икоты. Пару раз только и стрельнули, да и то, впопыхах, в чистую пропуделяли.
- Знаешь, Николай, – говорю своему другу, – это я второй раз в жизни об американских гусях слышу.
- Кто-то ж пустил их по свету летать?.. С этим понятно, а первый…
В восьмидесятых годах состоял в нашем коллективе Сеня Голышев. Охотник с него был некудышний. Как и этот. Зато склонность к коммерции имел необычайную. Где чего купить, кому что впарить – хлебом не корми. Охоту на выгодную шабашку всегда поменяет. Текла в нем украинско-еврейско-татарская кровяная смесь. Крови, почитай и не было, а вот такая ядреная эмульсия. Все в ней булькало и кипело.
- Скоро мы те советские времена, как дореволюционный царизм и зайцев «у чотырнадцятому роци», вспоминать будем.
- Что да, то да… Так вот, еще до Чернобыля охотились мы в устье Припяти. Утки тогда, не в пример теперешнему времени, было… черно. Все, конечно, набили хорошей птицы. А Сеня Голышев набрел где-то на выводки чомги. Молодняк, он, не такой шустрый… Сеня и расстарался. Гордый явился на «Ярославец». Посмеялись над ним, да и ладно. Только не стал Сеня печалиться поганкам. От причала Рыбачьего острова мы обычно разъезжались по домам на машинах. Натолкаемся в «жигуленок» Алехина, в «горбатый» Полетаева и крутимся от Подола до Куреневки, где большинство из нас жило, в том числе и Сеня. Он всегда последним «горбыль» покидал. А тут просит Полетаева у «евбаза» его высадить. Был тогда еще в Киеве, так называемый, еврейский базар.
- Мне, – говорит, – на рынок, во, как надо. Домой на такси доберусь. Мол, к столу праздничному жена щуку заказывала.
- Мише-то что, – высадил и уехал. А Сеня, добрый человек, надыбал у самого входа в «евбаз» местечко свободное, да на прилавок своих поганок из рюкзака и вывалил. И надо ж, так подгадать… Иначе, чем везеньем не объяснишь. Только он обустроился – явилась Леля Заруцкая, по рядам пройтись, кошерненького присмотреть. Авторитетная, что и говорить, была фурия. О делах ее в Киеве много слухов ходило. Но на рынок она приезжала сама, и харчишки брала только свежие. Если Леля кого осчастливит покупкой, следом смело повышай цену, вмиг все уйдет. Торговки, к кому она подходила, не то, что в полцены, даром готовы были ей товар предложить. А почему? Знали, за Лелей убытка не будет.
Она и наткнись в тот раз на Сенины трофеи.
- Эка невидаль, что за птица? – спрашивает.
Сеня наш, не будь прост, и ляпнул:
- Гуси экзотические, американские…
При слове «американские» Лелю развернуло.
- Ой, он мне сказать… Разве ж это импортный вид?
- Гусь дикий, птица редкая, мясо его очень для печени полезно, – пояснял Сеня.
Отступать-то было некуда. Не купит Леля – никто не возьмет. Собирай монатки. Леля потыкала пальчиком в грудку чомги и вдруг спросила:
- Товар свежий? А почему так пахнет?..
- Натурально… американский мускусный гусь.
Леля задала еще несколько вопросов относительно приготовления. Но и тут Сеня, ничуть не смутившись, расписал рецепт: что-то там о вымачивании в кефире, запекании в кляре, тушении в винном соусе… Так парочка «гусей» перекочевала в корзину, неотступно сопровождавшей хозяйку, домработницы. Судьба остальных поганок была решена. Их размели быстро, но еще быстрее, продав последнюю птицу, чесал с «евбаза» Сеня Голышев.
По пути домой он побывал на Сенном рынке и купил там жирного домашнего гуся, щуку, выпивки и колбас на закуску. Больше на «евбазе» он не появлялся. Надуть Лелю мало бы кто решился. Да и Сеня, как признался нам лет через пять, об этом не думал.
- Так, – сказал, – карта легла. Игра пошла сама по себе. А в этом он имел большой азарт.
Не ведомо, как готовили Леля Заруцкая и другие его американских гусей, чем поминали Сеню, только сам он впредь больших поганок не стрелял.
- Наш гусятник, ясно, продавать не пойдет, а вот гостей наверняка созовет. То-то будет.
- За охоту!.. Чего там сомневаться, если с «четвертью» присесть, очень даже наша чомга за американского гуся сойти может…
Иван Касаткин, г. Киев
Похожие статьи:
Комментарии